вино роза

Toronto Slavic Quarterly : О двух незавершенных работах Георгия Шенгели From Editors Archive TSQ No 23 Authors Editorial Board Consultants Associated Projects Submission Guidelines Links EDITORS: Zahar Davydov Kenneth Lantz TSQ No 1 TSQ No 2 TSQ No 3 TSQ No 4 TSQ No 5 TSQ No 6 TSQ No 7 TSQ No 8 TSQ No 9 TSQ No 10 TSQ No 11 TSQ No 12 TSQ No 13 TSQ No 14 TSQ No 15 TSQ No 16 TSQ No 17 TSQ No 18 TSQ No 19 TSQ No 20 TSQ No 21 TSQ No 22 TSQ No 23 Toronto Slavic Annual 2003 Roman Timenchik. Anna Akhmatova in 60s Le Studio Franco-Russe University of Toronto · Academic Electronic Journal in Slavic Studies back bottom О двух незавершенных работах Георгия Шенгели.Переводы из Омара Хайяма вино роза Шарля Бодлера Предисловие вино роза публикация Вадима Перельмутера В архиве Георгия Шенгели, среди неопубликованного при жизни, меньше всего — стихотворных переводов. Это понятно: начав переводить стихи еще будучи старшеклассником гимназии, сделав первую «переводную» книгу (Ж.-М. Эредиа) в 1916-17-м гг. вино роза выпустив ее в 1920-м, Шенгели не прерывал своей переводческой деятельности до самых последних лет. «Три кита», на которых держалась его литературная репутация: стихи — теория вино роза история стиха — художественный перевод. Стихи после 1935 г. почти не печатались. Из теоретических вещей до сих пор не издана самая крупная — исследование «Русское стихосложение», вместе с несколькими неопубликованными статьями он составляет примерно половину теоретического наследия Шенгели. Общий объем переводческих работ, как подсчитано самим Шенгели в статье «О моей работе», — около ста пятидесяти тысяч стихотворных строк. Лишь сотая часть — книга лирики Верлена, вышедшая через полвека после завершения (М., 1996). Кроме нее — явно заказные «мелочи»: одно-два стихотворения какого-либо автора, из не слишком известных, застрявшие среди бумаг либо потому, что переводчика не удовлетворили, либо, книжка, для которой делались, почему-то не вышла… И — два исключения. Пять стихотворений плюс полдюжины подстрочников Бодлера вино роза двадцать шесть перебеленных рубайят Омара Хайяма вино роза несколько накрест перечеркнутых черновиков. В отношении Шенгели к переводу существовала твердая — раз вино роза навсегда — творческая установка: сочинения крупных поэтов переводить целиком, не отбирая по своему вкусу, как делают большинство поэтов-переводчиков. Об этом он говорил вино роза писал, считал, что следует давать читателю не отдельные стихи или поэмы, но поэта, прочитанного вино роза воспроизведенного на своем языке другим поэтом — с максимально достижимой точностью вино роза полнотой. Так было с Байроном, должно было стать — с Верхарном вино роза Гюго (о причинах «избранности» Верлена см. мой очерк в книге). Похоже на то, что вино роза в обоих этих случаях перед нами — подступы именно к такой работе, во всяком случае — к книгам. Прежде чем предполагать — почему ни «Бодлер», ни «Хайям» не были завершены, следует определить — когда они были начаты. По свидетельству вдовы поэта, высказанному при подготовке архива Шенгели к сдаче в ЦГАЛИ (РГАЛИ), все, связанное с Бодлером, находилось среди бумаг, привезенных Шенгели из эвакуации, датировать их, стало быть, можно 1944 годом. Дата работы над Хайямом более расплывчата: вторая половина сороковых (не ранее 1946-го) — самое начало пятидесятых годов. Таким образом, получается, что переводы из Бодлера предшествовали работе над книгой Верлена. А первые четверостишия Хайяма появились вскоре после завершения книги Махтумкули, вышедшей в 1945 году. Дальше — гипотезы, имеющие право на существование хотя бы потому, что не противоречат ни одному из известных фактов. На исходе войны, когда все уже было ясно, многие художники, Шенгели в их числе, ожидали определенной либерализации большевистского режима. На эти надежды наводило, прежде всего, очевидное сближение с крупнейшими западными странами-союзниками, не только политическое, но вино роза культурное. Задуманная книга «символиста» («декадента», «модерниста», ненужное зачеркнуть) позволила бы проверить — насколько эти ожидания оправданны (подробнее об этом см. в упомянутом очерке). И в соответствии с замыслом эта книга должная быть, если угодно, репрезентативным избранным. Выглядит вполне естественным, что Шенгели выбирает поначалу Бодлера — едва ли не самого творчески близкого ему поэта из всего девятнадцатого века. Но у Бодлера, в сущности, всего одна книга стихов — «Цветы зла», ее надо делать полностью — или не делать вовсе. К тому же в переводах неизбежно проступают характерные черты поэтики самого Шенгели. Есть вино роза еще некоторые — вероятные — причины, по которым переводчик мог счесть этот опыт не вполне соответствующим цели, которую он преследовал. Так на смену Бодлеру пришел Верлен. А переводы вино роза подстрочники Шенгели сунул в кипу прочих бумаг и… забыл о них. Ничем иным не могу объяснить, что, когда в конце шестидесятых годов готовилось издание «Цветов зла» (М., «Наука», 1970), о существовании этих переводов не знал не только составитель книги Н. И. Балашов, но вино роза помогавший ему И. С. Поступальский, многолетний знакомец Шенгели, сохранивший дружеские отношения вино роза с его вдовой. Никогда о них не слышали ни многократно встречавшийся с Шенгели — вино роза много переводивший из Бодлера — В. В. Левик, ни близко знавшие его, с начала тридцатых годов, А. А. Тарковский вино роза А. А. Штейнберг… С Омаром Хайямом — иначе. Работа над ним после Махтумкули напрашивалась: еще один классик, короткие стихи после недавно завершенного многострочья поэм Байрона, издать — никаких проблем: что в «Художественной литературе», где, напомню, Шенгели работал в «переводных» редакциях, в европейской, вино роза «народов СССР», до вино роза после эвакуации, печататься там для него проблемой не было, что в Таджикистане, вино роза всего скорей — в обоих издательствах, значит, вино роза гонорар двойной, тоже нелишне. К тому же, в отличие от переводов Махтумкули, не нужен подстрочникист. Хайяма — вино роза в Европе, вино роза в России — до сравнительно недавнего времени переводили с английского переложения Фитцджеральда, вино роза Шенгели английским владел безупречно… А потом он, видимо, узнал, что «русский» Хайям уже существует. Не только в «метрополии», исполненный О. Румером, но вино роза в эмиграции, где Ив. Тхоржевский издал свои переводы из Хайяма-Фитцджеральда еще в 1928 году (Париж). И у того, вино роза у другого получилось очень недурно. Для сравнения, первой из публикуемых четверостиший в переводе Шенгели Румером передано так: Мир сотворивши, смерть ты создал вслед за тем, Назначил гибель ты своим созданьям всем. Ты плохо их слепил? Но кто ж тому виною? А если хорошо, то губишь их зачем? У Ивана Ивановича Тхоржевского, энергично сотрудничавшего в «Возрождении», была вполне заслуженная репутация одного из самых антисоветски настроенных журналистов эмиграции. Знал ли об этом Шенгели? Бог весть… Но известно, что книга Хайяма в переводах Румера вино роза Тхоржевского, изданная впервые «Художественной литературой» в 1955 году (и впоследствии — около тридцати лет неоднократно переиздававшаяся), была одной из последних книг, выпущенных, так сказать, попечением Шенгели. Как он объяснял в издательстве — кто такой этот Тхоржевский, неизвестно. Однако, судя по тому, что по выходе книги вино роза при всяких там гонорарных расчетах по ней не возникло ни скандала, ни даже недоразумений, объяснение было придумано убедительное… А свою незавершенную работу он спрятал «в стол». К прочему неизданному… Вадим Перельмутер Георгий ШЕНГЕЛИ Из ОМАРА ХАЙАМА * * * Аллах, создавший мир, чтоб радовался взгляд, Его лишениям потом подверг стократ. Раз вышло хорошо — к чему же надо портить? А раз нехорошо — кто в этом виноват? * * * Вот кубок дорогой: ум восхвалил его, Ста поцелуями чело почтил его, И мировой гончар такой прекрасный кубок Создал вино роза o землю опять хватил его. * * * Когда тюльпанами бывает луг покрыт, Знай: кровью шахскою любой цветок горит, И каждый лепесток фиалки был когда-то Игривой родинкой у розовых ланит. * * * Учились в детстве мы у всех учителей И сами радостно учили мы людей. Теперь подумай-ка: чего же мы достигли? Пришли мы как вода, уйдем как ветр степей. * * * Живи хоть триста лет, вино роза все же будь готов Сей караван-сарай освободить без слов. Будь падишахом ты, будь нищим — безразлично: Обоим вам цена — одна в конце концов. * * * Рубиноустая со мной пусть будет в келье, Пусть воды Хизра мне дарят свое похмелье, Венера — музыку вино роза дружбу — Иисус, Но если в сердце есть смятенье — нет веселья! * * * Я за вином пошел (а ночью было дело) И видел у огня спаленной розы тело. Я у нее спросил: «За что тебя сожгли?» Она в ответ: «За то, что я смеяться смела». * * * От бестолковых дум я вышел из терпенья И от душевного кричу я угнетенья: Мир не меняется со мной вино роза без меня, Зачем же я рожден? — не вижу объясненья. * * * На мерзкой сей земле суть бытия всего — Вкушенье горестей вино роза смерти торжество. Спокоен сердцем тот, кто скоро мир покинул, И тот спокоен, кто не приходил в него. * * * Их вместе жарили. Сказала рыба: «Горе! В арыке нет воды, изнемогу я вскоре!» А утка ей в ответ: «Вот станем мы — кебаб, Не все ль тогда равно: мир — марево иль море!» * * * Ты в глубине небес найти не сможешь дно И правды не найдешь, — уж лучше пей вино. Когда черед дойдет вино роза до тебя, не ахай: Подносят кубок сей всем на земле равно. * * * Египет, Рим, Китай — пусть пред тобой в пыли, Пусть в вотчину твою все царства отошли, — Все ж радости ищи: останется от мира Холщевый саван лишь вино роза пять локтей земли. * * * Не место отдыха вино роза не стоянка — мир; Мудрец в вине вкушать предпочитает мир; Вином гаси огонь страдания вино роза горя, Когда сойдешь во мрак, держа в руке зефир! * * * Эдем вино роза гурии (все говорят) — прекрасны, А я скажу вино вино роза девы взгляд — прекрасны; Наличность эту взяв, тот отклони кредит: Ведь бубны, издали когда гремят, — прекрасны. * * * Охотник вечный в сеть насыпал горсть зерна, И «человеком» дичь была им названа, И все добро вино роза зло, что в мире происходит, Сам создал, вино роза лежит на простаках вина. * * * Шепнуло небо мне: твое неправо мненье, Что от меня идет судеб коловращенье; Будь в силах я судьбу свою же изменить, Избавилось бы я от головокруженья! * * * Хоть всюду мудрецы не любят серебра, Сад мира без него — тюремная дыра. Фиалка ведь — вино роза та пустой руки боится, А перед золотом вино роза роза — страсть добра! * * * Обетов тысячи висят на шее нашей, Но прелесть кабака души сильнее нашей. Что ж милость божия, коль мы не согрешим? Она греховностью всегда святее нашей. * * * Эй, палкою судьбы кидаемый, как мяч, Молчи, не спрашивай, вертясь по лугу вскачь. Лишь тот, кем брошен в столь сладкую забаву, Тот знает — что к чему, тот знает. Тот. Не плачь. * * * Люд в кабаках умен, хоть ум его в тени, И зло от них — пустяк, лишь глубже загляни. А медресе? Из них никто не вышел путный! Дворцы невежества — пусть рухнут в прах они! * * * Ну, праздник наступил, вино роза всякий петь готов. Саки вина в кувшин нальет без лишних слов. Намаза вино роза поста уздечку вино роза намордник Сорвет Шевваль с башки безропотных ослов. * * * Плотва надежд моих из сети вдруг ушла; Жизнь, бестолковая как пьяный друг, ушла; Да, жизнь, чей миг один любого царства стоит, — Задаром, попусту, увы! из рук ушла. * * * Пойми: судьба всегда твой рада слышать стон; На месте не сиди: меч неба изощрен; А если в рот тебе судьба положит пряник, — Остерегись глотать: пропитан ядом он. * * * Все те, кто пленены наукой вино роза умом, Тайн мировых ища, остались не при чем. Так будь же простаком, пей влагу винограда, — Ведь сами мудрецы все стали кишмишом. * * * «Рубин вино роза золото в своих устах тая, — Сказала роза мне, — с Юсуфом схожа я. Я молвил: «Если ты — Юсуф, то где же знаки?» Она: «Гляди в крови сорочка вся моя». * * * Всю жизнь я свой досуг наукой заполняю, Всю жизнь над тайнами чело мое склоняю. Но прожил семьдесят два года — день за днем — И только то узнал, что ничего не знаю. Из ШАРЛЯ БОДЛЕРА ФЛАКОН(LЕ FLACON) Есть кроткие духи, для них любая плоть Прозрачна; их стеклом — вино роза то не побороть. Откроешь сундучок, с Востока привезенный, Или, в пустом дому, старинный черный шкаф, Где терпкий запах лет гнездится, в пыль запав, И вдруг найдешь флакон, откуда, опьяняя, Повеет на тебя душа, совсем живая! И мыслей тысяча, могильных хризалид, Дремавших в тяжкой тьме, внезапно в даль летит, Внезапно крылышки воздушные разлепит, — Лазурный, розовый вино роза золотистый трепет. В смущенном воздухе, — пьяня, слепя; глуша, — Воспоминанье так порхает в нас. Душа Ему покорствует — вино роза головокруженье К провалу, где стоят людские испаренья, Влачит ее, — на край той бездны роковой, Где, смрадным Лазарем, содравшим саван свой, Мятется, пробудясь мертвец, — фантом бессильный Прогоркнувшей любви, прелестной вино роза могильной. И в памяти людской, когда исчезну я, В зловещий кинут шкаф, средь ветхого тряпья, — Я, старый вино роза пустой флакон, весь липкий, грязный, В пыли вино роза трещинах, оббитый, безобразный, — Я стану — гроб тебе, любезная чумаз, Свидетель сил твоих, сводящих нас с ума, Яд кухни ангельской, невыразимо милый, Ты — жизнь вино роза смерть души, разъевшая мне жилы. КОТ(LE CHAT) Мой чудный кот, иди ко мне на грудь, Спрячь когти, острые как жала, И дай в твои глаза мне заглянуть — Сплав из агата вино роза металла. Когда хребет я глажу гибкий твой, Перебирая шерсть несмело, И чувствую пьянеющей рукой Дрожь электрического тела, Мне женщина рисуется, чей взор, Как твой, холодный вино роза глубокий, Как бы клинок разит вино роза бьет в упор, И, с ног до головы, жестокий, Опасный запах, ядовитый мед, Вкруг тела смуглого плывет. СПЛИН(SPLEEN: «Pluviose, irrite…») Плаксивый плювиоз, туманами дыша, Из урны холод льет по кладбищам печальным На бледных их жильцов — вино роза по предместьям дальним В лачуги, — смертности подбавить им спеша. Мой тощий лысый кот, назойливо шурша, Озябнув, возится с клоком подстилки сальным; Блуждает в жалобе со стоном погребальным Поэта старого бездомная душа. Колокола вдали так жалобны вино роза глухи; Часам простуженным камин гнусавит в тон; А в куче грязных карт, где запах затаен, — Наследье страшное водяночной старухи, — Лихой валет червей вино роза дама пик твердят О мертвой их любви, истлевшей век назад. ЛУННАЯ ПЕЧАЛЬ(TRISTESSE DE LA LUNE) Сегодня вечером луна, ленясь, мечтает, Как бы красавица, что на тахте своей Рукой рассеянной вино роза легкою ласкает, Еще не задремав, округлости грудей. На шелковой спине лавин воздушно-снежных Она встречает смерть средь медленных истом И ловит взорами в лазурностях безбрежных Виденья белые, цветущие кругом. Когда на этот мир, в своей печали сладкой, Она порой слезе скатиться даст украдкой, Поэт почтительный, друг ночи, подхватить Ту слезку бледную — как бусынку опала В отливах радужных — рукой спешит устало, Чтоб в сердце у себя от взоров солнца скрыть. ПАДАЛЬ(LA CHAROGNE) Вы видели, мой друг, — напоминать вам надо ль? — В один из нежных летних дней: В извилинах тропы презреннейшая падаль На грубом ложе из камней, Вверх ноги выбросив, как девка площадная, Заразный источая пот, Показывала нам, бесстыдно обнажая, Раздутый газами живот. И солнце жаркое на эту гниль светило, Как бы стараясь доварить И по частям вернуть Природе то, что было В единство ей угодно слить. Глядели небеса на этот труп надменный, Что раскрывался, как цветок. Такая вонь была, что обморок мгновенный Чуть не свалил вас тут же с ног. Жужжали стаи мух над полусгнившим чревом6 Личинок черные полки Текли, как варево, под солнечным нагревом Сквозь плоти липкие клоки. И это все ползло. Вздувалось. Точно волны, Рвалось, мерцая горячо, И можно бы сказать, что труп, дыханья полный, Живет вино роза множится еще. И странной музыкой звучало то кишенье: Ручей иль ветерок в кусте, Иль будто веялки размерное движенье Зерно кружит на решете. Стирались контуры, как сновиденье, тая, Как чуть намеченный этюд, Что иногда берет художник, воскрешая По памяти забытый труд. И сука робкая, таясь в утесах где-то, Затравленно скосив зрачок, Подстерегала миг, чтоб вырвать у скелета Уже облизанный кусок. Но станете вино роза вы на эту гнусь похожи, На груду страшную гнилья, — Вы — солнце глаз моих, звезда полночной дрожи, Вы — ангел мой вино роза страсть моя! Да, вот такой вам быть, богиня вино роза царица, Соборование приняв, — Когда подземная вас позовет темница Тлеть меж костей под сенью трав. Скажите же червям, что вас сожрут, целуя, Моя красу, — в гною, в крови, — Что я сберег вино роза вид, вино роза сущность неземную Моей распавшейся любви! © Вадим Перельмутер back top University of Toronto The Department of Slavic Languages and Literatures. © Toronto Slavic Quarterly · Copyright Information Contact Us · Webmaster: Ivan Yushin · Design: Serguei Stremilov. разделы доставка хим. реагент купить минимойку золотник 264-27-00 корпаративные вечеринка жила кострома полиолефиновая пленка гиря торговый калибровочный спецобувь производитель omega nokia 3230 купить решетка ливнесборная базовый шпатлевка kyiv apartaments rent глюкозамин-хондроитиновый комплекс скребковый конвейер сканер штрихкодов билет хоккей штукатурка фасадный услуга кострома аэробика штендеры 5440.11 (крышка) фейрверк праздник выделенка беременность род беременность род поставка тройник выписка егрп миканитовые втулка измерительный комплекс к2-79 футбольный тотализатор центр проктология цвет город фейрверк вечеринка стоматологический услуга кострома жилье выделение кислорода 5440.14 (крышка) штендеры швейцария культура купить джойстик беременность род купить пароварка видеосъемка откачка туалет базовый шпатлевка оркестр креольский танго серверные корпус консольный переключатель кулер 754 снегоуборочный машина прамышленый альпинизм лечение алкоголизма лечение алкоголизма изолента хб индустриальный монитор инженерный геодезия инженерный геодезия инженерный геодезия инженерный геодезия корпоративный хранилище данный спирли кристофер брэнд диспетчеризация кулер охота бабочка решетка окон холодный штамповка thuraya снегоход буран kiev apartaments rent корпаративные праздник бейсболки заказ колокейшн колокейшн колокейшн колокейшн колокейшн ubiquam билет балет гравировальный бур вино роза